November 24th, 2015

che

#092 Сумасбродная маркиза

  За окном светит солнце, и хочется добавить немного красоты. Поэтому - гугл мне в помощь с целью поиска материала в догонку к предыдущему, спертому из ленты посту.

  Итак, Луиза Казати (Luisa Casati Stampa di Soncino, Marchesa di Roma, урожденная Luisa Adele Rosa Maria Amman) была дочерью крупного промышленника Альберто Аммана, владеющего текстильной фабрикой. Луиза была младшим ребенком в семье, у нее было еще два брата, тоже успешных промышленника, и сестренка. Обоим девочкам была уготована безбедная жизнь, так как семья владела несколькими элитными домами, а в качестве признания заслуг семьи перед страной можно упомянуть графский титул Альберто Аммана.
  Что характерно, о детстве Луизы практически ничего не известно. Детские годы будущей легенды прошли в Милане (ныне, как известно, столице мировой моды). Воспитывались дети семьи Амман подобно всем остальным наследникам богатых семейств, разве что - с поправкой на возмоности семьи. Речь идет, разумеется, не только о менталитете и мировоззрении, но и о финансовых возможностях. В наследниках семьи рано проснулся интерес к искусству, поэтому гувернантки часто водили их по разным музеям. Луиза с дества любила рисовать, и много времени проводила уединенно за этим занятиям. По вечерам ее мать, Лючия Амман, часто листала с дочерьми модные журналы. Луиза часто проводила время в ее гардеробе, разбирая детали нарядов и украшений, что-то зарисовывая. Видимо, это и стало семенами ее дальнейшей феерии красок и уникального вкуса, сделавшего ее живым произведением искусства.
В 1894 году Лючия Амман умирает, а отец семейства, Альберто, уходит в след за ней спустя два года. Как любят писать биографы, "не переживя горечь утраты". Дети становятся наследниками огромного состояния, открывающего перед ними все двери. Сестры Амман, Франческа и Луиза, становятся самыми желанными невестами Италии, однако их привлекают не столько светские приемы, сколько входящий в моду спорт: теннис и верховая езда. Словно чувствуя ветер перемен, Луиза совершила первый в своей жизни экстравагантный поступок: она остригла волосы. С того момента в ее образе и закрепилась челка, подчеркивающая глубину необыкновенных темных глаз.
  Сестры были окружены поклонниками всегда. Однако сердце Луизы без боя завоевал представитель одного из древнейших и богатейших родов Италии, маркиз Камилло Казати Стампо ди Сончино, за которого она и вышла замуж, получив титул маркизы в 19 лет. Первый портрет маркизы так и остался недописанным. В аристократических семействах полагалось заказывать портрет невесты, но Луизе не нравилось подолгу сидеть перед художником, и в конце концов она все забросила.
  Медовый месяц супругов Казати приходится на 1900 год. Они проводят его в Париже во время Всемирной выставки (в целом само по себе - уникальное время). Здесь Поль Сезар Элле пишет второй портрет Луизы. На нем он запечатляет женщину прекраснйо эпохи во всей красе, с гордой посадкой головы и взглядом, устремленным в вечность.




  По возращении в Италию супруги продолжают вести светскую жизнь. Охота в Швейцарии, вечеринки, поездки, особняк в Милане и собственная вилла в Чинизелло-Бальсамо. Луиза становится кумиром тогдашних оккультистов. Ее признают похожей на Кристину Тривульцио, графиню ди Бельджойзо, славившуюся в этой среде незаурядной внешностью, умом и талантами. Мюссе говорил, что у Луизы такие же "ужасные глаза сфинкса". Юная маркиза так впечатлилась историей графини, особенно той ее частью, где рассказывали  о забальзамированном трупе любовника, найденном в спальне, что даже назвала Кристиной собственную дочь. Однако в скором времени семейная жизнь начала тяготить ее. Даже оккультизм перестал занимать ее душу, и Луиза исказала развлечения в охоте, где однажды встретила Габриэлле д'Аннуцио, поэта и изрядного ловеласа. Внешность этого человека для того времени была весьма карикатурна: лысая голова и усы. Однако к моменту знакомства с ним Луизы жертвой его чар пали уже многие европейские красавицы. За ним по пятам шла репутация Казановы, не знавшего поражений. С маркизой его роднили экстравагантные вкусы, и именно благодаря ему Луиза перестала сдерживать свою уникальность. Можно сказать, что один из самых ярких романов века начался с духа соперничества. Стремление быть оригинальной выплыло из шкатулки Пандоры.



Под влиянием д'Аннуцио маркиза постепенно превращается из женщины бэль-эпок в идеал декадентской поэзии, постепенно, но весьма уверенно, меняя свой внешний облик. К тому времени о ней много пишет пресса и с удовольствием сплетничают в салонах. Маркиза признана одной из самых элегантных женщин своего времени, а созданные ей интерьеры виллы в Милане многие считают эталоном.Д’Аннунцио писал о Луизе: «Она женщина удивительной красоты. Когда я спросил, с каким ощущением носит она свою гордую маску, она ответила, что ей кажется, будто, проходя, она с триумфом оставляет свой образ в самом воздухе, словно бы это гипс или воск, и таким образом увековечивает себя всюду, где бы ни побывала. В этих словах она выразила, быть может, безотчетное стремление к власти и к бессмертию, свойственное всякой красоте». Тогда и сложился один из самых узнаваемых образов: огненно-рыжие кудри и подведенные черным глаза.











Главной "ареной" для выступления маркизы стали карнавалы - любимейшее и традиционное развлечение в Италии. В марте 1905 года она четыре дня блистала в разных нарядах, в том числе - в облике Феодоры. В обыденной жизни она тоже одевалась как на маскарад:роскошнейшие платья из драгоценного венецианского кружева, с широкими рукавами и шлейфом, парчовые пояса с бриллиантами и длиннейшие нити жемчуга. Дом, который они с Камилло построили в Риме, был словно призван служить декорацией к вечному карнавалу: экзотические деревья в саду, изысканнейшие черно-белые интерьеры с золотой отделкой, на эбеновых полах – шкуры белых медведей, а на лестнице – десятки заводных птиц. Помимо стаи породистых котов, в доме проживали две русские борзые, подобранные под цвет декора: снежно-белая  и угольно-черная, обе в бриллиантовых ошейниках. 
В Риме Луиза стала одеваться в черно-белые наряды и покровительствовать искусству.
помощью своей подруги, писательницы и светской львицы баронессы Эрнесты Штерн Луиза нашла достойное своих фантазий жилище – палаццо Веньер Деи Леони. Это роскошное по замыслу, но так и оставшееся недостроенным сооружение на берегу Большого канала досталось Луизе полуразрушенным, и хотя она истратила огромные суммы на восстановление дворца, она настрого велела строителям сохранить внешнюю видимость разрушения. Тем сокрушительнее была роскошь внутренних покоев: черно-белые комнаты и гостиная, где стены были выложены платинами старого золота, алебастровые вазы и светильники муранского стекла, цветы из драгоценных камней и драпировки из золотистого кружева, а в саду – само по себе роскошь для Венеции,— жили белые павлины и дрозды-альбиносы.
Уже с первых дней пребывания в Венеции Луиза старательно шокировала местную публику: в прогулках ее сопровождал огромного роста слуга-негр, который вел на поводках двух гепардов, а сама Луиза выступала в нарядах от Мариано Фортуни.
В Палаццо Деи Леони Луиза давала приемы, на которых бывала вся светская и интеллектуальная элита того времени – от аристократов и дипломатов до Айседоры Дункан, Антона Рубинштейна, Вацлава Нижинского и Сергея Дягилева.
В сезон Луиза устраивала балы, вечера и маскарады по нескольку в месяц. Костюмы для них маркизе создавал Лев Бакст – прославленный сценограф дягилевской труппы.
За чередой карнавалов и светских увеселений маркиза не забывала и о другом своем увлечении – увековечивать себя в портретах. В Венеции ее рисовали Умберто Брунеллески (на его гуаши маркиза, одетая лишь в чулки и драгоценности, прогуливается в обществе сиреневой борзой и попугая), Юлий де Блаас, создавший серию портретов Луизы в карнавальных костюмах, Роберто Монтенегро, график из Мексики, запечатлевший Казати в персидском костюме работы Пуаре, русский князь Паоло Турбецкой и Альберто Мартини, ставший при Луизе чем-то вроде придворного художника. Барон Адольф де Мейер, блестящий модный фотограф, чьи работы печатали Vogueи Harper’sBasaar, не только давал званые вечера под чутким руководством Казати, но и сделал несколько ее фотопортретов. Один из них, где Луиза с мундштуком в руке сидит, оперевшись на спинку стула, Казати подарила д’Аннунцио, который написал на нем: «Плоть есть ни что иное, как дух, повенчанный со Смертью». Эта фотография стояла у изголовья кровати д’Аннунцио до самой его смерти.
Когда Италия склонилась перед Луизой, она снова вспомнила про Париж. О ее появлениях там складывали легенды: то она явилась в театр в платье из перьев белой цапли, которые при каждом движении осыпались – так что к концу спектакля она оказалась практически обнаженная. То она появилась в Парижской опере, облитая кровью только что зарезанной курицы, и многие дамы от ужаса падали в обморок. А на одном из маскарадов она появилась в костюме леди Макбет: черное бархатное платье, подчеркивающее ее мертвенную бледность, а на плече – восковая рука с кинжалом, испачканная кровью.
В Париже Казати свела знакомство с Жаном Кокто, который назвал ее «змеей-искусительницей рая земного», снова встретилась с Больдини, который написал еще один портрет маркизы – на этот раз в серебристых тонах, с изумрудными пятнами павлиньих перьев,— и с Сергеем Дягилевым – по некоторым данным, Луиза даже принимала участие в одном из спектаклей дягилевской труппы.
Война застала Казати в номере парижского отеля «Ритц». По воспоминаниям, она не обращала внимания на происходящее в городе, и лишь когда ей не подали завтрак в номер, в бешенстве выскочила в вестибюль – и обнаружила там солдат. «Маркиза Казати исторически вопила; ее рыжие волосы в беспорядке разметались, и вся она был олицетворением бессильной ярости и смятения перед лицом новой жизни. Война потрясла мир до основания. Искусство стало никому не нужным»,— писала одна из подруг Луизы о том дне.

Эпоха кончилась, однако Луиза, со свойственным ей умением перевоплощаться, не растерялась. Всю войну она курсировала между любимым городами, побывала в Индии и Перу, причем в паспорт вместо фотографии была вклеена репродукция ее портрета работы Элизабет Шаплен. В поездках ее сопровождали любимые змеи в футлярах от Картье.
В 1920 году Луиза открыла для себя Капри и немедленно сняла там виллу Сан-Микеле. Хозяин виллы, врач Аксель Мунте, узнав подробности жизни Казати, пытался отказать ей в аренде, но маркиза все равно вселилась в дом и несколько лет прожила там – к исходу ее каприйского периода Мунте превратился в ее преданного поклонника.
Пока Луиза скрывалась на Капри, мир менялся. Пышные приемы и бурная светская жизнь отходили в прошлое, эксцентричность становилась анахронизмом, а высокую моду сменяла одежда из универмагов. Луиза же словно не замечала перемен – ее мир всегда был внутри нее, а не снаружи. Поэтому когда Капри ей надоел, она решила переселиться в Париж, и выбрала для этого невообразимый в своей роскоши дворец Пале-Роз.
Хотя время маскарадов прошло, в Париже их продолжал устраивать антрепренер граф де Бомон. На них Луиза блистала с невиданным размахом: то она являлась в виде Венеры – в огромной раковине, увитая невиданного размера жемчугом,— то, как на Венецианском балу, на золотом диске, в прозрачном платье, усыпанном бриллиантами. Но самым известным стал костюм верного Льва Бакста «Царица Ночи»: расшитый звездами и бриллиантами наряд из тончайшего шелка был дополнен роскошнейшей диадемой, которую исполнили ювелиры дома Уорта.
Разразившийся в 1929 году банковский кризис окончательно разорил маркизу – к 1931 году Казати оказалась должна около 25 миллионов долларов в современных деньгах! Когда деньги кончились, она пыталась расплачиваться драгоценностями, отдавая их практически даром. Чтобы поправить положение, она решила выйти замуж за одного американского миллионера. Когда ей сказали, что он женат, Луиза заявила, что как только увидит ее – разведется. На встречу Казати пришла со взятым напрокат питоном – естественно, миллионер тут же сбежал…

В конце концов ей пришлось продать и фабрики, и дворец Пале-Роз, и всю обстановку, и картины. Портрет работы Больдини приобрел Рокфеллер, а знаменитые золотые статуи газелей – Коко Шанель. Жан Кокто с грустью писал: «Жилище маркизы Казати превратилось в дом с привидениями. Когда оно принадлежало ей, все было иначе… Она вышла из своей комнаты под аплодисменты, достойные великой трагической актрисы. Оставалось сыграть трагедию. Но она ее не сыграла. Вот в чем ее трагедия. Вот почему дом ее ныне заселен привидениями…»
В последние годы Луиза сама увлеклась искусством – она делала остроумные коллажи из журнальных иллюстраций. Впрочем, как только ей намекнули на то, что их можно продать – перестала. По ночам она занималась спиритическими сеансами, беседуя с давно умершими друзьями. После очередного сеанса 1 июня 1957 года она скончалась от кровоизлияния в мозг… На похоронах некогда самой популярной женщины Европы присутствовали лишь шесть человек.

Огромное количество материала о Луизе Казати взято из статьи Серафимы Чеботарь. Интересующимся - искренне рекомендую. Прекрасная манера изложения и подача материала.

Фотографии легендарной маркизыCollapse )